«Коррумпированный нацизм». Русской семье в Баку угрожают ваххабиты — Новости политики, Новости России — EADaily

Повседневная жизнь русских в Баку внушительно выдается от мероприятий в Русской общине Азербайджана. Иллюстрация: roa.az

Баку — многонациональный город, где русский язык до сих пор используется будто здешний лингва франка. Официально в Баку насчитывается более 100 тысяч русских, это образцово 95% русского народонаселения Азербайджана. Русские бакинцы говорят по-русски с мягким бакинским упором, по которому прежде узнавали азербайджанскую интеллигенцию. Русские бакинцы не покинули кровного города в периоды «заката перестройки» и 1990-х годов. Особое пиетет к русским в Баку дробно подчеркивается волями Азербайджана. Однако жизнь русских в Баку — не идиллия. Помогающая бездомным бакинская общественница Наталья Иорина около пяти лет защищает свою семью от соседей-ваххабитов. Нормой в жизни этой хрупкой женщины стали каждодневные угрозы и ожидание расправ. Войну против джихадистов, какие проживают с ней в одном дворе, Иорина ведет утилитарны в одиночку. Не выдержав безразличия бакинских чиновников, Иорина этой зимой вскрыла себе вены у здания аппарата президента Азербайджана.



Наталья Иорина с плакатом «Не следствие, а афера». Иллюстрация: turan.az

Корреспондента EADaily с Иориной связали ее бакинские дружки, азербайджанцы.

— Наталья Вячеславовна, расскажите, с чего начались ваши злоключения?

— Я живу по адресу улица Ашиг Гурбан, 19. Здесь я родилась и выросла. По соседству с нашим домом в Баку проживает дом ваххабитов. Мать семейства зовут Афет Шахбазлы. Ее двое сыновей лет пять назад присоединились к ИГИЛ(запрещенная в России террористическая организация. — EADaily). Другой сын перевез к игиловцам всю семью, племянница с мужем также отъехали в Сирию. Один-одинехонек сын, будто мне болтали, был убит в Сирии. Меня это прежде не касалось. До того, будто в 2015 году в Сирию ввалились российские ВКС, с этой фамилией у меня были гладкие взаимоотношения. Я с этими людами галантно общалась на бытовом уровне, и все. Кое-какое времена назад меня не было в Баку. Я работала в Москве и получала второе длиннейшее образование на юрфаке МГУ. Но диплома юриста не получила. У моей мамы Татьяны Иориной случился инфаркт, она инвалид. Отец Вячеслав Иорин тоже дробно валяющийся пожилой человек. Я была вырвана оставить учебу и работу в России и вернулась в Баку, чтобы помогать родителям.

В Баку я поняла, что волновалась за родных не зря. В Шемахинском районе в селе Чухурюрд у нас есть небольшой дом с участком. Более 200 лет в Чухурюрде компактно проживали русские, сейчас их практически нет. Наш дом в Чухурюрде разграбили. Соседи-азербайджанцы сломали разделительный забор, разбили постройки и соединили наш участок со своим. Соседи говорят, что наш дом и вся земля теперь принадлежат им. Забрали участок люд, какие работают в райотделе полиции в одном из регионов Азербайджана. Я взяла на себя заботы о нашем доме в селе. Я предлагала папе и маме продать участок, бакинскую квартиру и переехать в Москву. Но родители взговорили, что Баку их родной город и в Азербайджане они хотят прожить остаток дней.

Шахбазлы тем временем похоронила своего сына-ваххабита. Диковинно называть это похоронами. Всегдашне на мусульманских похоронах завернутое в саван тело покойного выставляют на всеобщее обозрение, когда читают погребальный намаз. Когда погребальная процессия передвигается на кладбище, носилки с телом видны всем облегающим. Тела этого ваххабита никто не видел. В августе 2016 года я увидела, будто Шахбазлы избивает пожилую азербайджанку. Я и моя знакомая азербайджанка откололи эту бабушку от ваххабитки. С вечера того же дня Базлы стала терроризировать мою семью. Она вопила на всю улицу, что я «известная на весь Баку русская проститутка», «стукачка у полиции». В нашей квартире разгромили окно. Шахбазлы однажды полезла со мной биться, ругалась на всю улицу матом.

— Занимательно, почему эта ваххабитка наименовала вас полицейской стукачкой?

— В нашем квартале живут верующие магометане. В Азербайджане у мусульман почитается важнецким тоном не любить правоохранительные органы. В советские годы всякого муллу думали в работе на КГБ, сейчас — на Службу госбезопасности, СГБ. Кто хоть как-то связан с полицией или СГБ, тот для простого народа чужак. Что занимательно, азербайджанские уголовники подчеркивают свое пиетет к исламу. Если магометанин попадает в колонию по причине своих религиозных взоров, уголовники ему там, будто правило, помогают. Верующие у нас критикуют власть, а уголовники тоже против власти. Ваххабиты и криминальный мир у нас взаимосвязаны между собой и являются по факту теневой властью в Азербайджане…

Вернусь к своей истории. После потасовки с Шахбазлы я сняла в травмпункте побои, написала заявление в Хатаинское управление полиции. После этого, когда я уже была дома, соседи мне взговорили: во дворе избивают моего родителя. Шахбазлы гвоздила моего родителя в солнечное сплетение отвлеченной во дворе железной трубой. Вкруг собрались соседи — люд, какие поселились у нас недавно и не очень важнецки знают нашу семью. Симпатии этих соседей были на стороне ваххабитки. Я защитила родителя, пошла с ним домой. Ваххабитка подкараулила нас у подъезда, подкралась назади, захватила меня за волосы и начала избивать. Новоиспеченные соседи, которых ваххабитка настроила против нас, в это времена стояли возле и снимали на телефоны, будто меня избивают. Я смогла дать отпор. Вновь освободила побои, обратилась в полицию. Было взбудоражено уголовное девало. Я также обратилась в СГБ. Там мне доложили, что взаправду дом Шахбазлы — ваххабиты, в декабре 2016 года сыновья Шахбазлы сквозь Турцию перебрались в Сирию, а племянница Шахбазлы увезла в ИГИЛ всю свою семью. Офицер из СГБ взговорил, чтобы я ничего не предпринимала самостоятельно, иначе сделаю себе аховее. Там меня угомонили, попросили, чтобы я и мои кровные не волновались, жительствовали обыкновенной жизнью.

— Какова была реакция полиции?

— В Хатаинское управление полиции меня вытребовали в январе 2017 года, спустя четыре месяца после возбуждения уголовного девала. А заведенное после моего заявления уголовное девало было захлопнуто за два месяца до того, будто меня вытребовали, — по распоряжению Хатаинской районной прокуратуры. В заявлении я дала имена соседей, какие могли дать свидетельства будто свидетели. Никого из них не вызывали, процессуальных деяний вообще не велось. Я стала бегать по инстанциям. Принимали меня формально, ничего не делали. В Бакинской прокуратуре мне вообще взговорили, чтобы я ничего не делала, терпела и никому ничего не говорила. Там я объяснила, что суть конфликта — национальный вопрос. Взговорила, что избивали меня и моего родителя, что мама дрожит выходить из квартиры, алкая лекари ей рекомендовали дышать свежим духом. Приложила к заявлению записи на диктофон, где Шахбазлы оскорбляет меня и мою семью по национальному признаку и угрожает мне. Дословно она болтала:

«Будто в Сирии муджахиды сдирают кожу с неверных псин, настолько мы тебя разделаем на части, русская проститутка».

«Вас не преследуют по национальному признаку. Вы должны запомнить, что конфликтов на национальной почве в Азербайджане нет» — отреагировал на это работник прокуратуры Эльчин Султанов.

— Будто почитаете, почему Султанов настолько взговорил?

— 2016 год в Азербайджане был Годом толерантности и мультикультурализма. В 2017 году в Баку намечались Всемирные исламские спортивные игры, Исламиада. Исламиада должна была показать, что в Азербайджане люд всех религий и национальностей живут будто братья и сестры. О том, что Азербайджан — мультикультурная край, где царят мир и дружба, дробно говорит президент Азербайджана Ильхам Алиев. А тут какая-то русская Иорина ноет, что ее обижает азербайджанка Шахбазлы. Вся родня у Шахбазлы в ИГИЛ. Даже если весь Хаталинский зона Баку уедет в ИГИЛ, что с того?Иориной угрожают, что сдерут с неё живьем кожу… И чего?Не надо портить хорошую статистику, тем более в год Исламиады. В Азербайджане все братья и сестры, конфликтов нет. Точка!

Чем бездеятельнее были полиция и прокуратура, тем Шахбазлы становилась беспардоннее. Стоило мне выйти во двор, будто я слышала в свой адрес черномазые ругательства в свой адрес и русского народа. Шахбазлы растрезвонила на всю округу, что я «русская проститутка» и «армянская шпионка». Всякое мое передвижение контролировала кучка враждебного хулиганья, изливавшая в мой адрес непристойности и провоцировавшая на конфликт. Меня и моих родных старались всякий день избить. Когда мы установили на свои гроши во дворе камеры наблюдения, гон стала еще жестче. Шахбазлы взговорила, что я собираюсь следить за всеми соседями. В полиции мне взговорили, что они тут бессильны, надобно обращаться «наверх». В президентской администрации молчок, в СГБ молчок.

 — А в Русскую общину Азербайджана вы обращались?

— Луковица Русской общины Азербайджана Михаил Забелин — депутат Милли Меджлиса от нашего Хатаинского района. Я ему катала бессчетно один, и все без толку. Думаю, Забелин стесняется своей русской крови. Его индивидуально и его общину финансируют из Москвы, а азербайджанских русских для Забелина не существует. Когда я помогала воевавшему в Карабахе за Азербайджан русскому, которому негде жить, Забелин перстом о палец не ударил. Русская община похожа на фольклорный ансамбль, чья единая задача — демонстрировать на весь мир, будто русские счастливы в Азербайджане. Русская община — формально демократическая структура. Но их собрания — снимок партийных съездов времен СССР. Там по команде возглашают славословия волям Азербайджана, по команде же стоя аплодируют и каждый один избирают главой Русской общины Забелина. Беспрерывные свидетели этого фарса — посол России в Баку, от Русской православной церкви — архиепископ Бакинский и Азербайджанский. Все в Азербайджане это понимают. За Забелина зазорно и рядовым азербайджанцам. Но раз в Милли Меджлисе русских представляет Забелин, по «русским» делам идут всего к нему. Потому что выступать вяще не к кому. Вот и я пошла. Он сказал:

«Сидите негромко, не провоцируйте».

Я обращалась в администрацию президента Азербайджана, посольство России, в Общественную палату Российской Федерации. Катала в Федеральную службу безопасности, в приемную президента России Владимира Путина. Я была готова стучаться хоть к папе римскому, лишь бы мне поддержали. Становилось все аховее и хуже. В Баку у некоторых людей выработался культ Мевлюта Алтынташа, убийцы посла России в Турции Андрея Карлова в декабре 2016 года. Когда Карлова убили, Афет Шахбазлы несколько дней сплошь собирала во дворе митинги, они там радовались смерти Карлова и славили Алтынташа. Шахбазлы со своими людами ходила в полицию и давала против меня ложные свидетельства. Каждую ночь в наши окна кидали камни, орали матом, дверь в квартиру пытались ломать. Наших соседей, какие могли бы дать свидетельства в мою пользу, Шахбазлы и ее бандиты запугали. Соседи были вынуждены сделать внешность, что моя беда их не касается. Они лишь могли временами встречать меня у автобусной остановки, проложить до подъезда и сказать с сожалением, что они бессильны… Бандиты Шахбазлы хвалились, что могут всех убить и им ничего не будет, поскольку у них «везде свои люди».

Как-то мне позвонил по телефону незнакомый дядька. Не представился. Взговорил, чтобы я дала свидетельства в СГБ. В СГБ у меня потребовали абсолютный отчет, почему я обращалась в ФСБ. Я в очередной один пересказала свои злоключения, живописала всякий день и каждый час. Добавила, что я политикой не занимаюсь, в оппозиционных партиях не состою, против семьи Ильхама Алиева не агитирую. Не хочу уж говорить, что моя дом помогает бездомным и малоимущим. Единое, чего я хочу — наведай распорядок в моем доме, чтобы моей семье вяще не угрожали. В СГБ мне взговорили, что поговорят с Афет Шахбазлы, попытаются разобраться в ситуации, а в случае новых провокаций разберутся, не привлекая полицию. Миновало две недели. У Афет Шахбазлы появилась влиятельная и богатая союзница — Парвана Новрузова.

— Кто она таковая?

— Парвана Новрузова живет в нескольких кварталах от нас. Ей принадлежит в Баку салон красоты, еще какие-то бизнес-объекты. Она еще молода, ей только 41 год. Но у нее большие сыновья, спортсмены. Их машины окрашены полицейской символикой, значит, они имеют касательство к МВД. Сами они говорят, что они внештатные сотрудники полиции. Она приехала в Баку из города Зангелана в Нагорном Карабахе в начале 1990-х годов. Новрузова опамятовалась ко мне домой и сказала, что хочет строить в нашем дворе какой-то объект для своего бизнеса. Я недоуменно откликнулась, при чем тут я, и добавила, что моя дом и все соседи против стройки. Теперь почитай всякий день я видела, будто Новрузова вкупе с Шахбазлы настраивают людей против меня. В нашем дворе будто прописались личности уголовного облика, вопящие мне: «Эй, русская шлюха, убирайся в Россию!» Один-одинехонек один я не выдержала. Говорю: «Я родилась и выросла в Баку, мои родители бакинцы с рождения, никуда не уеду». Мне откликнулись: из Москвы якобы привозят трупы убитых русскими азербайджанцев и с русскими в Баку будет то же самое. Новрузова болтала, что я непонятно кто, русская или армянка, а раз армянка, то враг азербайджанского народа.

В интернациональном Баку моего малолетства жительствовало бессчетно армян. Сейчас человека затравят, если у него, например, прабабушка армянка. Армянин в Азербайджане — синоним слова «враг». Когда говорят про Армению будто враждебную страну, то обязательно упомянут, что Россия поддерживает Армению, и значит, Россия тоже ворог. Здесь еще примешался сирийский фактор. Россия поддерживает в Сирии президента Башара Асада, какого в 2011 году алкала свергнуть Турция, кратчайший союзник Азербайджана. У нас почитается, что кто против Турции, тот против Азербайджана. А в Баку из сельской местности в последние годы приехало бессчетно темных необразованных людей. Многие из них не умеют читать и писать, зато они дилетанты антироссийских и антиармянских агиток в интернете. В сознании у этих людей русские — те же армяне, все беды Азербайджана от русских, надобно всех русских выгнать в Россию, тогда в Азербайджане настанет безоблачная жизнь. Аудитория Новрузовой и Шахбазлы — сплошь из этой невежественной враждебной массы.

— Новрузова предприниматель, значит, респектабельный человек. Что у нее всеобщего с Шахбазлы — ваххабиткой, матерью террористов?

— Мой ведомый азербайджанец, какой 30 лет отбарабанил в правоохранительных органах республики, взговорил, что Новрузову ко мне особенно подослали. Ее задача — провоцировать меня, чтобы впоследствии на меня взбудоражили уголовное девало и посадили в тюрьму будто уголовницу. Этот ветеран-силовик взговорил, что Новрузова ни перед чем не остановится и будет действовать против меня чужими десницами.

«Содержи себя в руках сколько можешь, не реагируй, вноси все на диктофон и видеокамеру», — взговорил мне этот отставной правоохранитель.

Я подумала, что он шутит. Я обыватель, не хожу на митинги и пикеты, политикой не занимаюсь, зачем ко мне подсылать провокатора?Соседи мне передали, что взговорила Новрузова, когда меня не было дома:

«Ваххабиты эту русскую всего драли за волосы по асфальту, а мы ее убьем».

Тем временем Новрузова, запугав моих соседей, строила в нашем дворе собственный объект. Наш участковый, майор Шаин Алиев, мне взговорил, что он с Новрузовой не может свериться и вообще она очень опасный человек. Я в первый один видала Алиева таковским напуганным. Алиев взговорил, чтобы я обращалась «наверх» — в городское управление полиции, в мэрию Баку, СГБ, в аппарат президента страны — куда угодно, но не к нему.

В 2018 году опамятовался ответ на мой запрос в Россию. Мне взговорили за прояснением деталей адресоваться в посольство России в Баку. Пошла на консульский зачисление. Из посольства командировали запрос в правоохранительные органы Азербайджана. Консулу бойко откликнулись, что конфликт Ирины Иориной с ваххабитами носит не национальный, а бытовой характер. Я возмутилась: какая же это бытовуха, если все оскорбления начинаются со слова «русский»?Взговорила про Парвану Новрузову и ее бандитов. Консул выслал меня в наш МВД, к начальнику Основного управления коллективной безопасности Октаю Керимову. Керимов готовился к параду сильев, меня не принял. Подчиненные Керимова выслали меня к замначальника Основного управления полиции Баку Нуруллаху Мамедханлы. Меня встретил заместитель Мамедханлы. Когда он докладывал своему начальнику насчет меня на азербайджанском языке, я услышала: «Эта Наталья опять чего-то готовит». Он подумал, что один я русская, то азербайджанского абсолютно не знаю.

На столе Мамедханлы валялись материалы моего девала. Полковник Мамедханлы длительно внимал про мои злоключения. Я упрекнула полицию за то, что та поставила Шахбазлы на профучет будто ваххабитку всего после дебоша со мной. Шахбазлы за все причиненное мне жестоко отделалась штрафом в 50 манат, это чуть вяще двух тысяч рублей. Уголовное девало, говорю я, захлопнуто прокуратурой. А теперь еще подруга Шахбазлы Новрузова угрожает мне душегубством, а наш участковый дрожит одного имени Новрузовой. Взговорила про идущую в нашем дворе незаконную стройку. Мамедханлы откликнулся: «Разберемся». Меня коротали до выхода. Прислали к нам капитана. Тот пообщался с папой, нашими соседями, отъехал и пропал. Впоследствии наш участковый звонит мне и сообщает жуткую по степени бредовости историю. Его безотлагательно вытребовали в городское управление полиции, там просклоняли мое имя и заявили, что участковый — якобы мой любовник… Абсолютно меня и моих соседей «добили» в 37-м отделе полиции, какое курирует наш зона. Нас там было 13 человек. Начальство отдела насчет меня длительно болтал с Бакинской прокуратурой. В прокуратуре заявили: «Мы прекрасно знаем Парвану Новрузову, в курсе ситуации. Терпите». Мы, само собой, возмутились. Начальство отдела Лятиф Джахангиров говорит: «Путина ругают, Трампа ругают, а они терпят, вы терпите тоже». Мы поняли, что там ловить нам нечего.

Новрузова от угроз перебежала к действиям. 8 сентября 2018 года меня заездили в присутствии полицейских, напрямик под вкалывающей у нас во дворе полицейской камерой. Подбежала баба, азбука оскорблять русских, ахнула меня в грудь, в живот, повалила на асфальт, азбука бить. Она истерично голосила: «Вы все заткнитесь, молчите!» Камера все это времена вкалывала. Полицейские стояли в бездействии. Впоследствии они дали свидетельства, что якобы меня не били, а я сама спровоцировала словесную перепалку своим враждебным поведением. Новрузова продолжила психологический террор. Каждую ночь в своем окне я слышала угрозы и оскорбления в свой адрес. 26 сентября я с отцом и соседями-свидетелями пошла в исполнительную власть Хатаинского района, наш районный муниципалитет. У входа дневалила полиция. На глазах у полиции какая-то баба кинула в меня бутылку. Возле стояла кучка зевак. Я слышала, будто полицейский взговорил на азербайджанском: «У кого безбоязненности хватит, бейте…» Эта баба заездила меня, сломала палец. Палец с тех пор деформирован. Мне также разгромили губу, сломали зуб. Доколе это безумие выходило, капитан полиции по имени Рашад Хаджиев стоял и улыбался. Я не рискнула противиться, ведь иначе бы меня обвинили в провоцировании потасовки, взбудоражили девало и, того глядишь, отправили бы в СИЗО. Эта дама отобрала мой телефон и стала разбивать его камнем. Я слышала, будто полицейский взговорил на азербайджанском: «Не подпускайте Наталью к телефону». Один-одинехонек полицейский нам поддержал, всего когда кучка визжащих баб гвоздила моего родителя и разбивала его телефон. Вытребовали скорую, лекари зафиксировали побои.

9 сентября мы подали заявление в президентский аппарат. Нас оттуда выслали в Хатаинское управление полиции, для дачи свидетельств. Оттуда нас раскатали со словами, что «сегодня все следователи заняты». Впоследствии моего соседа-азербайджанца вытребовали по моему делу будто свидетеля в наш райотдел. Я его сопутствовала, взяли с собой группу поддержки из мужчин с нашего двора. У входа в райотдел стояла Парвана Новрузова, ее сыновья и мать. Сыновья Новрузовой накинулись с кулаками на наших дядек, Парвана Новрузова и ее мать повалили меня на асфальт и стали бить. Они содержали мои долгие волосы с двух сторонок, я даже не могла поднять головы. Третий сын Новрузовой, студент бакинской Академии физкультуры, профессиональный дзюдоист, нанес мне два удара ногой по голове. Я потеряла разум. Когда очнулась, надобно мной стояли полицейские, а Новрузова с семейством естественно болтали в сторонке.

«Если вы не задержите этих людей, я пожалуюсь министру внутренних дел», — взговорила я полицейским.

Всего после этого меня завели в райотдел. Старший сын Новрузовой Фарид Алиев сбежал. Ее младшего сына Фуада, какой дзюдоист, пригласили в отделение для беседы. Новрузову и ее мать не трогали. Те у входа в отделение обделали митинг, обзывали меня «русской проституткой», матерно ругались. Сквозь пять минут приехала скорая. Хоть я была вся заезженная, лекари не посмотрели в мою сторону. Дзюдоист, какой меня гвоздил, при облике докторов стал имитировать душевный пароксизм, а врачи стали возле него хлопотать. Скорую вытребовали для него!При облике нас врач взговорил: «Этих — на экспертизу».

Я дала сигнал своим, что надобно отсюда бежать, доколе нас не убили. Вызов в райотдел и последующие события были подстроены, чтобы добить нас!Добрались до СГБ, нас никто не принял, взговорили, что поздно ввечеру у них никого нет. В Генпрокуратуре нам тоже никто не открыл. Мы обратились в МВД, здания Генпрокуратуры и МВД будут возле. В МВД дневальный офицер командировал нас в наш райотдел по месту жительства. «Нас там ныне чуть не убили!» — ответила я. Тогда нас выслали в Бакинское городское управление полиции. Хоть следы побоев были у меня на всем теле, в городском управлении скорую мне не вызвали. В законе Азербайджана о полиции взговорено, что полицейский должен вызвать докторов, если у пострадавшего следы телесных повреждений или он жалуется на плохое самочувствие. Скорую я вызвала сама. В городское управление вытребовали полицейских из нашего райотдела, какие дневалили в день нападения на меня. Те стали доказывать, что мои обидчики задержаны, в райотделе мне якобы была оказана медпомощь, это зафиксировано камерами в райотделе. На скорой нас увезли в больницу, напрямик в машине лекари стали мне оказывать помощь. Предложили госпитализацию, я отказалась, из-за недужный мамы. Когда приехала домой, пришлось вызывать скорую и для мамы.

— Какова была реакция российского посольства в Баку?Там были в курсе вашей ситуации?

 — Побоище в 37-м райотделе приключилось 26 сентября 2018 года. 27 числа в Баку приехал Владимир Путин. У здания президентского аппарата я устроила пикет. Я говорила, что я русская, но гражданка Азербайджана всю свою жизнь, патриот своей страны. Не имею взаимоотношения к Карабаху, Армении, Сирии, всегдашний человек… Мой сосед снимал меня, но дежурившие полицейские отняли у него телефон и удалили файл с записью. Нас встретили в аппарате, обещались, что все будет важнецки, засвидетельствовали, что нашей ситуацией занимается индивидуально луковица МВД Рамиль Усубов.

Усубов — большенный человек в Азербайджане, земляк и друг семьи президента. Получается абсурд: сам Усубов держит мою ситуацию на контроле. А меня бьют под полицейскими камерами, на глазах у сотрудников МВД!Начальство следственного отдела Хатаинского управления полиции Бахадур Шукюров впоследствии ныл мне, что не хочет проблем с Новрузовой, у него двое ребятенков, скоро пенсия… Встретивший меня наконец Октай Керимов отдал распоряжение открыть по моей ситуации уголовное девало. Назначили по делу важнейшего следователя, подполковника Мехмана Керимова, взяли двор под контроль. Я по совету адвоката взговорила, что не дам свидетельств, доколе не увижу съемок нападения на меня, зафиксированных на камеры МВД. Съемку я увидела — с частной видеокамеры. Мне взговорили, что в день нападения ни одна камера в 37-м отделе не работала. Это была ложь. Сами же сотрудники этого отдела болтали мне, что камеры вкалывали. Сквозь год я получила послание из МВД, где было взговорено: записей нападения на меня не сохранилось, настолько будто в момент нападения память камер была якобы переполнена. Это безотносительный нонсенс.

Началась пародия на следствие. Нам не помогали, а полтора года мотали нервы. Мои травмы дали о себе знать, я легла в больницу. По моему делу сменились шесть следователей, один-одинехонек аховее иного. Бахадур Шукюров, о котором я говорила, рекомендовал мне отозвать претензии к Новрузовой, настолько будто я все равновелико ничего не добьюсь. Возлюбленный Новрузовой, знаменитый в Баку врач Вугар Сафаров, в разговоре со мной прямым текстом намекал на высоких покровителей своей подруги: «Наталья, ты кто вообще таковая?»

В феврале 2020 года я пошла на последний шаг — публично перерезала вены у здания посольства России в Баку. Была масса зевак, но из посольства никто не вышел, чтобы оказать помощь. Меня забрали в полицейский участок. Всего после этого девало сдвинулось с мертвой точки, ретировалось в городское управление полиции. Девало уже владело огласку в азербайджанских СМИ. Мне стали помогать азербайджанские журналисты, правозащитники, всегдашние граждане страны. Русская община Михаила Забелина не делала ничего. В марте я писала послу России Михаилу Бочарникову, взговорила ему, что анатомировала вены у посольства. Ответа от Бочарникова настолько и не было. Мои родичи в Москве и Петербурге катали в онлайн-приемную Путина. Им пришел ответ, что их письмо передано в МИД России. С марта по май в Азербайджане был жесткий карантин по коронавирусу. Связей с Россией никаких не было. Мы были предоставлены самим себе.

В ночь на 12 мая Новрузова со своим полюбовником вопили под моими окнами на азербайджанском: «Мы тебя зарежем!» Мой папа вышел, чтобы выдворить нахалов, возлюбленный Новрузовой пробовал родителя избить. На следующий день я с родителями поехала к аппарату Ильхама Алиева и вышла в прямой видеоэфир на своей странице в Facebook. Я уже не стеснялась, терять было нечего. Напрямик заявила, что луковица МВД страны Вилайет Эйвазов, преемник Усубова, пробует меня заткнуть. Мимо будто один ехал кортеж президента. Комендатура аппарата, будто злоумышленников, запихнула нас в полицейскую машину, отцу скрутили десницы. Потребовали безотлагательно удалить прямодушный эфир с Facebook. Я ответила: «Если и удалю, мое видео уже проглядели тысячи человек». В городском управлении полиции маме стало ахово, скорую ей не вызвали. Я сама будила докторов. В городском управлении опять клялись-божились, что по делу будет объективное следствие и попросили меня ни в коем случае не общаться с прессой. Агентство «Туран», бакинская газета «Зеркало» катали о нашей проблеме, и после всякой публикации я получала нарекания от полицейских. «Туран» и «Зеркало» у нас почитаются антиправительственными изданиями. У правозащитника Мехмана Алиева, какой помогает мне чем может, официальные журналисты истово ищут армянские корни — ведь Мехман критикует власть. Я каждый один отвечала полицейским:

«Один я, по вашим словам, не имею лева водиться с прессой, подавайте на меня в суд, и я там докажу, что в Конституции Азербайджана прописано лево граждан на свободу слова».

В соцсетях безвестные мне люд катали мне: зачем я даю ход делу, если во всех учреждениях в Баку меня, извиняюсь, посылают на три буквы?

«Не замолкнешь, останется всего убить тебя. Мы скажем, что ты армянка, нам ничего не будет», — катали мне эти анонимы.

Иные катали, что «русские, будто и армяне, — неблагодарные твари, какие клевещут на приютивший их Азербайджан». Я была вырвана закрыть свою страницу в Facebook.

— Вашему делу все же дали ход?

— Следствие идет. Офицер Рашад Хаджиев, какой оскалялся, когда меня и отца гвоздили, сейчас уже майор. Хаджиев заявляет: мой папа упал во время избиения, потому что был вдрызг пьян, его никто не бил. Из уголовного девала удаляются говорящие в мою пользу документы и факты, а меня в известность не ставят. Я вынуждена домогаться вторичного включения этих материалов в дело со скандалами. Настолько, видео, где меня избивают у полицейского участка, было приобщено всего сквозь год — благодаря тому, что я этого смогла добиться. Меня не информируют о передвижении девала по инстанциям. Следователи употребляют тем, что не в совершенстве знаю азербайджанский язык. Накануне наступления лета я взяла тайм-аут на общение с прессой.

9 июня меня позвали в Бакинское управление полиции на очную ставку с Парваной Новрузовой, а других пострадавших — с сыновьями Новрузовой. Я попросила шефа отдела по особо тяжким злодеяниям подполковника Эльнура Новрузова, чтобы он обеспечил распорядок. Ведь когда Новрузову вызывают по моему делу, придясь к полицейской дежурке в отделении, она начинает: «Вы не верьте этим русским, они забрали Карабах. Иорина обделала дома вертеп, ее отец алкоголик, все соседи против них». Все это я рассказала начальнику «убойного» отдела Новрузову. Тот мне: «А что я сделаю, это ее конституционное право»… Парвана Новрузова азбука оскорблять нас, будто русских, еще до начала очной ставки. На самой ставке она взговорила, что Афет Шахбазлы — та самая ваххабитка — ее подруга, бессчетно лет терпит глумления от «русской проститутки» Иориной и ее семьи. «Афет не может с Иориной свериться столько лет, а вот я этих русских поставлю на место», — взговорила Новрузова. Когда опять пошла матерная брань в адрес России и русских, я покинула очную ставку со скандалом.

Вторая очная ставка миновала нормально. 9 июля, когда меня вытребовали для ознакомления с уголовным делом, я узнала: мать Афет Шахбазлы Гюляра Махмудова, какая, сообразно материалам девала, избивала меня вкупе с Новрузовой и своей дочерью, выпущена от уголовного гонения за отсутствием состава злодеяния. Получается, один гвоздили двое, а не трое, то Иорина могла отколоться, значит, Иорина лжет. Следователь мне отказал в копировании материалов уголовного девала, алкая по закону у меня таковое лево есть. Он также взговорил, что Махмудова уже не подозреваемая, потому что это согласовано с прокуратурой. Я потребовала вернуть протоколы, где стоит моя подпись, что я получила уголовное девало для ознакомления. Один мать Шахбазлы выведена из уголовного девала без оснований, значит, девало уже сфальсифицировано против меня и моя подпись под протоколами недействительна. Следователь с наглым обликом сконцентрировал все бумаги и положил в ящик своего стола. Мне и свидетелям по моему делу не отдали удостоверений личности. Я уже собиралась освещать этот маразм в соцсетях в формате видео — у меня отобрали телефон, взговорив, что отдадут возвратно, если прекращу собственный эфир. Мы поехали опять по инстанциям. В аппарате президента, СГБ, прокуратуре нас не приняли. Мы писали в МВД, Генпрокуратуру, СГБ: спрашиваем считать наши подписи под протоколами недействительными, настолько будто уголовное девало сфальсифицировано.

Девало взбудоражено по статье 221 часть 3 Уголовного кодекса Азербайджана — групповое хулиганство с применением насилия к пострадавшему и повреждением чужого достояния, с применением оружия. Максимальное кара по этой статье — шесть лет. В деяниях банды Шахбазлы и Новрузовой есть экстремистский состав, ведь они угрожали моей семье собственно будто русским. В УК Азербайджана на этот счет предусмотрены более тяжкие статьи: подстрекательство к совершению геноцида, гонение по национальным или расовым мотивам, апартеид. Кара по этим статьям — до пожизненного заточения. Про Гюляру Махмудову мне повествовал один-одинехонек из следователей по моему делу. По словам следователя, мать Шахбазлы избивала своего благоверного(или сожителя — не помню уже)железным прутом по голове, из-за чего дядька вряд не скончался. Шахбазлы не села в тюрьму, уголовное девало отчего-то приостановили. В полиции говорят, что Шахбазлы-мать судить невозможно из-за возраста. К тому же, будто взговорили в полиции, внуки этой женщины в розыске будто террористы, дочь на профучете будто ваххабитка, получается, что вся семья — уголовники. Получается неприглядная полотно для государственной пропаганды.

Мое девало в июле ретировалось в суд, — несмотря на наши протесты и заверения прокурора по надзору, что без моего ведома с делом ничего делать не будут. Новрузова в соцсетях хвалится своими большущими связями в МВД. По ее словам, ее друг — начальство Бакинского управления полиции генерал-полковник Миргафар Сеидов. Я сохранила скриншот из Facebook, где Новрузова называет этого генерала фамильярно Миргафаром. Где-то месяц назад руководитель пресс-службы ГАИ Азербайджана полковник Вагиф Асадов связался со мной. Он пришел к нам домой и вежливо осведомился, можно ли замять уголовное девало против Новрузовой. Будто я знаю от знакомых журналистов, родич Асадова взял возле с моим домом землю под застройку. Парвана Новрузова — их близкий человек, какого они командировали к нам, чтобы насильно «пробить» стройку объекта возле с нашим домом. Женат Асадов, будто я слышала, на гражданке России.

Закрывал уголовное девало против Новрузовой и ее банды прокурор Хатаинского района Баку Юсиф Ильдырымзаде. Он тесть экс-главы МВД Рамиля Усубова. Несколько людей взговорили мне, что Ильдырымзаде ранее покрывал бессчетные хулиганские деяния Парваны Новрузовой. В соцсетях сыновей Новрузовой есть фотографии главы Службы безопасности президента Бейляра Эюбова. Они настолько пишут об Эюбове, будто он любимый родич их семьи. По телефону Новрузова однажды мне взговорила, что якобы дошла до вице-президента Азербайджана Мехрибан Алиевой и теперь «мне конец». От знакомых я слышала, что Новрузова болтала: «Российский консул мне прохода не дает из-за этой Иориной». В период карантина в Баку на ряд территорий можно заходить или заезжать всего по пропускам. Я сама видала, что Новрузова всюду проходит и проезжает безвозбранно. Подобный человек вкупе со своим старшим сыном угрожал по телефону мне, что зарежет меня, моих родителей и свидетелей по делу, если я не заберу заявления!

Русская община Азербайджана от меня отвернулась. Упование осталась на моих друзей-азербайджанцев. Я надеюсь, что власти России не бросят в беде своих соотечественников из Баку. Приключившееся с моей семьей — коррумпированный нацизм в стране, где власти на каждом шагу пропагандируют мультикультурализм и соблюдение лев человека. У кого гроши и связи, тот может нарушать закон сколько влезет. А маленького человека здесь ничего не стоит убрать с дороги.

Примечание. В распоряжении EADaily есть аудиозаписи устных угроз в адрес семьи Иориных на азербайджанском языке, видеозаписи нападений, фотоснимки нанесенных Наталье Иориной побоев. На момент публикации материала делом семьи Иориных занялся Правозащитный центр Всемирного русского всенародного собора.

Муса Ибрагимбеков

Все публикации автора

Добавить комментарий

Оставить комментарий

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив